Плетутся сетью словеса
В нелепой, тягостной юдоли.
Лишь Музы ясные глаза
Даруют смысл этой роли.

Нет ни застенок, ни голгоф,
Но что-то тягостное давит.
И неотмщение врагов,
И непрощение бесславит...

А потому так серы дни,
Не окрылённые свободой.
И мы в толпе совсем одни,
Забыты Богом и природой.

И все деянья - в пустоту.
А на душе - темно и зыбко.
И возвращает мне мечту
Лишь Музы светлая улыбка...

Знаю, что грань - тонкая.
Вижу, что грань - острая.
И - всё равно срываюсь.
Чувствую - вмиг - вдребезги!
И - тишина погостова...
А всё равно не каюсь...

Диво моё дивное!
Только не стань рутиною!
Время! Продли чудо...
Это тепло летнее
Долгою мглой зимнею
Я вспоминать буду...

Луноликий, волоокий
Чернобровый ясный май,
В день пресветлый, в день высокий
На свирели мне сыграй!

Я ждала тебя всю зиму,
Мглисто-серой тишиной
Убаюкана незримо...
А теперь, вот, ты со мной!

И молчишь... Глаза, как птицы -
То ко мне, то ввышину.
И сияет, и искрится
Солнце, празднуя весну!

Где ж заоблачные трели
От рассвета до зари?
Не играешь на свирели? -
Хоть улыбку подари!

Глаза моей Музы, полночные птицы,
Что огненным заревом могут светиться,
Меня увлекают, потом обжигают
И вдруг исчезают. Легко исчезают.

Уста моей Музы, как путь бесконечный,
Что мне не пройти, не избыть - не отмечен
Ни словом, ни вздохом, ни прикосновеньем,
А только стремленьем, стремленьем, стремленьем...

Вот странность поэта - в нелепых томленьях!
Я царствую где-то! А здесь - на коленях...
Мечтой вдохновляюсь, жду взгляда, жду слова,
Теряюсь, срываюсь... И жду его снова.